3 апреля 2024 года исполнилось 35 лет со дня кончины многолетнего настоятеля Никольского храма г. Моршанска протоиерея (а в конце жизни — иеросхимонаха) Павла Гулынина. В этой заметке кратко собраны все важнейшие вехи его земной жизни.

1901, 11 августа – родился в с. Чернозерье Мокшанского р-на.

1911 – обучался в ЦПШ в селе Новая Толковка Пачелмского района, где его отец служил диаконом. Воспитывался в вере и благочестии родителями, часто посещал церковь, пел на клиросе.

1912 – окончил ЦПШ села Мокрый Мичкасс Пачелмского района, куда перевели его отца.

1912–1917 – окончил Тихоновское духовное училище в Пензе.

1918, 15 января – 1918, апрель – псаломщик с. Веденяпино Пачелмского района.

1918, апрель – 1920, апрель – проживал с родителями в селе Мокрый Мичкасс Пачелмского района, работал секретарем сельсовета, затем в лесничестве.

1920, 23 апреля – мобилизован в Красную армию, воевал против Врангеля. Получив ранение, был направлен на работу в комендатуру Нижнего Ломова, а затем демобилизован.

1922, декабрь – вернулся в Мокрый Мичкасс.

1923 – псаломщик села Глебовка Башмаковского района.

1923, декабрь – рукоположен в сан диакона, назначен в селе Пачелме Пачелмского района, где организовал один из лучших в епархии хоров из местных прихожан.

1926, 31 марта – за организацию хора получил благословение епископа Филиппа (Перова).

1930 – арестован вместе с отцом в Пачелме за распространение контрреволюционных листовок-кантов, заключен в пензенскую тюрьму.

1930 – был освобожден за неимением доказательств преступления и продолжил службу в  Пачелме.

1930, ноябрь – раскулачен и за отказ сотрудничать с ГПУ в 24 часа выслан с места проживания. Принял решение вместе с семьей уехать в Среднюю Азию к родственникам. Перед дорогой о. Павел хотел взять благословение у правящего архиерея. Поскольку епископ Кирилл (Соколов) находился в заключении, а епископ Филипп (Перов) управлял Саранской епархией, о. Павел отправился в Кузнецк к находившемуся там епископу Серафиму (Юшкову). Выслушав диакона, епископ не дал благословения на отъезд, а предложил принять священный сан и остаться в Пензенской епархии.

1931, 7 января – рукоположен в сан священника, назначен в село Порошино Пачелмского района.

1932 – после Светлой Седмицы в 24 часа был выслан с семьей из села. Со станции Титово Пачелмского района приехал в город Моршанск Тамбовской области, где был принят епископом Серапионом (Шевалеевским).

1932 – назначен в с. Темяшево Моршанского района, но, добравшись туда за 35 км пешком, он узнал, что храм уже имеет священника. В тот же день ему пришлось возвращаться обратно.

1932, 15 мая – назначен в село Чернитово Моршанского района. Служил в тяжелых условиях, семья перенесла голод и болезни.

1935, ноябрь – арестован «за заговор с ворами, ограбившими церковь», приговорен к двум годам лишения свободы. Содержался в  в переполненной камере моршанской тюрьмы, привлекался к принудительным работам (черпаком вручную очищал яму с нечистотами).

1936, 15 февраля – был освобожден досрочно и продолжил службу на прежнем месте.

1937, 13 ноября – вновь арестован, заключен в арестное помещение управления НКВД села Алгасово Моршанского района Тамбовской области, а на следующий день переведен в моршанскую тюрьму.

1937, 15 декабря – приговорен к 10 годам заключения и отправлен этапом в лагеря Свердловской области. Матушке и детям, пришедшим на станцию, не дали проститься с отцом, не удалось передать и вещи – отец Павел отправился в Сибирь почти раздетым.

1938–1939, март – содержался в лагпункте на станции Обжиг Свердловской области, где работал на лесоповале. Рабочий день начинался рано утром и заканчивался поздно вечером. Лагерный пункт, где валили лес, находился от делянок на расстоянии 5–10 км, приходилось ходить пешком. Труд на лесоповале был одним из самых тяжелых, к этому добавлялись издевательства со стороны конвоя и природные условия: зимой – суровые морозы и глубокий снег, летом – комары. Люди обмораживали руки и ноги, работали в рваных валенках, лаптях, а часто в намотанных на ноги портянках. За малейшую провинность охранники избивали или расстреливали заключенных, сажали голыми в глубокую яму, из которой доносились крики мучившихся от холода или комаров. Возвращаясь в лагпункт, в бараки, люди падали от усталости на трехъярусные кровати, постелью служили деревянные щиты. Антисанитария и паразиты одолевали лагерников, одежду от вшей вываривали в пищевых котлах, многие страдали от инфекционных заболеваний. В это время родные получали от о. Павла письма, в которых он с глубоким христианским терпением и смирением кратко описывал тяготы лагерной жизни, изливал чувство любви к жене и детям.

1938, март – отправлен на Дальний Восток в Комсомольск-на-Амуре на строительство железной дороги. Заключенных везли в товарных вагонах, поделенных на камеры, в которые набивали до 30 человек. Люди ехали скрючившись, не имея возможности распрямиться или пошевелиться. Стояла страшная духота, вонь, поскольку оправлялись прямо в вагоне. Кормили соленой рыбой, пить давали один раз в день. В таких условиях многие не выдерживали и умирали в дороге, до остановки их тела находились в камере и были зажаты телами живых. В таких условиях, страдая от цинги и ревматизма, отец Павел провел месяц, прежде чем поезд достиг конечного пункта.

1939, июнь – 1940, апрель – находился в Нижнем Амурлаге НКВД (г. Комсомольск-на-Амуре Хабаровского края) на постройке железной дороги. В этом лагере условия заключения были несколько лучше: обеспечивали теплой одеждой, кормили 3 раза в день овсяной кашей с растительным маслом. Продолжая страдать цингой, о. Павел самостоятельно лечился хвойным отваром. В это время, наблюдая за мирной жизнью по ту сторону колючей проволоки, он отправлял домой письма, полные тоски по дому и детям.

1940, апрель – май – содержался в дальневосточной пересыльной тюрьме.

1940, май – этапирован в лагеря Колымы. Заключенных доставляли в трюмах грузовых судов, которые набивались подобно тому, как в банки набивают селедку: в каждом трюме в неимоверной тесноте содержалось по 3–4 тысячи человек. Люди лежали на нарах вповалку, на тех, кто лежал в нижнем ярусе, текли нечистоты, так как парашу разрешали выносить не всегда. В кромешной тьме, в атмосфере зловония, шесть дней плавания казались людям вечностью. Прибыв в Магадан, о. Павел содержался в местной пересыльной тюрьме, откуда вскоре был отправлен на золотые прииски в Западное горнопромышленное управление, центром которого был город Сусуман. Несколько сотен километров заключенных везли на грузовиках, потом в окружении конвоя и сторожевых собак под дулами автоматов десятки километров гнали пешком по Колымской автотрассе «Серпантинка».

1940, июнь – 1947, ноябрь – содержался в лагерях Сусумана, работал на золотых приисках. Прибыв на конечный пункт – абсолютно пустое место – заключенные принялись разбивать лагерь. Дальневосточные лагеря сталинского периода являлись самыми суровыми и самыми жестокими лагерями, с которыми не могли сравниться даже знаменитые Соловки. Страшный мороз, доходивший до 70 градусов, нечеловеческая нагрузка, голод и чудовищные издевательства со стороны охраны и уголовников косили несчастных людей сотнями. Работать приходилось вручную в вечной мерзлоте золотых забоев, непосильные нормы выбивались прикладами автоматов, за невыполнение нормы полагался расстрел или различные виды замораживания живьем. 80 % заключенных погибало здесь в первое же время. В таких условиях о. Павел провел 7 лет. В первую же зиму, работая на 50-градусном морозе без варежек, в рваной обуви, обморозил руки и ноги; находился в больнице, работал санитаром – помогал вывозить и хоронить тела умерших. После первого обморожения пальцы его болели и гноились постоянно. Находясь в больнице, о. Павел помогал людям не только физически, но и морально: больных ободрял, молился за них, умирающих напутствовал. После больницы работал на заготовке сена: обкашивал на болотах кочки, стоя в холодной воде; жил в землянке, питался ягодами и сырыми грибами. Письма, отсылаемые о. Павлом, до семьи не доходили, а приходившие ему в лагерь изымались и уничтожались охраной – связь с внешним миром была полностью прервана, и о. Павел не знал, живы ли его матушка и дети или война уничтожила их. Все это время главной опорой о. Павла оставалась лишь молитва, которая уже сама собой безотходно творилась в его сердце. Иногда ему удавалось уйти далеко в лес и на память служить литургию.

1945 – за два года до окончания срока условия заключения о. Павла начали постепенно меняться. Начальник лагеря, усмотрев в нем человека честного и порядочного, предложил ему работу в своем доме в качестве дневального. В обязанности входило выполнение домашней работы: стирка белья, уборка, приготовление еды и уход за детьми. Попасть на такую работу среди заключенных считалось удачей, но требования к таким людям были чрезвычайно высокие. Немногим из заключенных удавалось в таких условиях сохранить равновесие, спокойствие, с терпением нести свой тяжелейший жизненный крест. Отец Павел был одним из немногих. В семье начальника лагеря он проработал около двух лет, так что его стали считать своим человеком. Большой радостью для о. Павла стали письма с родины от его матушки и детей, которых он считал уже погибшими, но все были живы.

1947, ноябрь – после окончания срока о. Павел получил паспорт и выехал в Магадан, надеясь до окончания навигации выехать с последним пароходом домой. Однако его надеждам не суждено было сбыться. Когда все деньги были потрачены на билет, последний рейс парохода был отменен. Деньги за билет бывшим заключенным не вернули, а предложили работать в Магадане до начала весенней навигации.

1948, 4 мая – 1953, 7 апреля – на заводе № 5 промлага Колымы работал сначала на общих работах – косил сено для завода. Деньги платили за тонну сена, а травы почти не было. Жили в бараках, испытывая все те же самые тяжелые условия и антисанитарию. Свои обстоятельства о. Павел воспринял как волю Божию. В одном из писем домой он писал родным: «Раз дан такой Крест, буду нести его, сколько хватит сил». Вскоре начальство предложило ему работать кассиром. Время, проведенное в заключении, исполнило о. Павла глубокого покаянного чувства, он не переставал анализировать прожитые годы. В феврале 1949 года он писал: «Каждый день мысленно повторяю пройденный свой путь и с каждым разом все больше и больше нахожу ошибок».

1950, лето – о. Павлу было разрешено вызвать на Колыму свою жену. Матушка без колебаний согласилась приехать. С большим трудом после долгих тринадцати лет разлуки узнал он в этой сильно изменившейся и постаревшей женщине свою жену, мать своих детей, полностью разделившую Крест своего мужа.

1951, весна – разрешено ему было съездить домой к семье, проживавшей в село Карели Моршанского района Тамбовской области. После отпуска снова вернулся на Колыму.

1953, 23 марта – амнистирован.

1953, 1 мая – вернувшись в Моршанск, был назначен штатным священником, а затем настоятелем Никольской церкви, благочинным и духовником Моршанского округа. Все последующие годы он благодарил Бога за то, что сохранил жизнь ему и его родственникам. Почитал себя недостойным не только служить в храме Божием, но и вообще жить на этом свете. Он научился ценить жизнь как величайший божий дар. Отличался глубоким смирением, терпением и любовью ко всякому человеку. Скромность и простота делали его доступным для всех. Его богослужения навсегда запомнились прихожанам своей строгостью, стройностью и благоговением. Молитвенное его настроение, его возгласы в храме исключительно благодатно действовали на молящихся. Совершая литургии и панихиды, о. Павел поминал тысячи погибших в лагерях, вознося молитвы об их упокоении. На 54-м году жизни он заново взялся за изучение богослужебной литературы, много времени проводил над Священным Писанием, тщательно готовясь к проповедям, которыми утверждал паству в истинах Православия. После перенесенных многолетних тягот лагерной жизни свои проповеди он произносил без страха, говорил о том, о чем другие пастыри в годы хрущевских гонений говорить не решались. За годы безупречной службы о. Павел удостоился многих наград и благодарностей за ревностное исполнение церковного Устава, за истинное служение, выражавшееся в постоянной заботе о благолепии храма и церковного пения, за постоянную богословскую проповедь.

Был награжден саном протоиерея.

1981 – награжден орденом Св. князя Владимира 3 степени.

1986 – награжден высшей иерейской наградой – митрой и правом служить литургию с отверстыми Царскими вратами до «Отче наш…».

1987 – удостоен ордена Преп. Сергия Радонежского 3 степени.

1988 – награжден наперсным крестом с украшениями.

Между тем телесное состояние о. Павла все более ухудшалось. Болезни, полученные в лагерях, не переставали напоминать о себе: страдая постоянными ноющими болями в костях и суставах, одолеваемый физической слабостью, он уже с великим трудом мог выстаивать литургии.

1988, 4 ноября – вместе с архиепископом Тамбовским и Мичуринским Евгением на престольный праздник Казанской иконы Божией Матери он совершил в Никольской церкви последнюю в своей жизни литургию.

1988, 20 декабря – чувствуя приближение кончины, о. Павел в знак отречения от мира и греха принял монашество.

1989, 17 марта – в Рязанском Иоанно-Богословском монастыре принял схиму с именем мученика Павла. Перед смертью в своем духовном завещании он писал: «Будьте довольны тем, кто что имеет. Вспоминайте, как прожили 1937–1953 годы».

1989, 3 апреля – мирно, испросив у всех прощения и сподобившись таинства Св. Причащения, почил о Господе. Похоронен на Базевском кладбище г. Моршанска.

По материалам сайта «Бывшие Люди»

Просмотры(207)